«Мы язык стерли! Никому не надо!» Как в Ленобласти разрушаются древние каменные кресты и зачем их спасать – Северо-Запад. МБХ медиа
МБХ медиа. Северо-Запад
Сейчас читаете:
«Мы язык стерли! Никому не надо!» Как в Ленобласти разрушаются древние каменные кресты и зачем их спасать

«Мы язык стерли! Никому не надо!» Как в Ленобласти разрушаются древние каменные кресты и зачем их спасать

Средневековые каменные кресты, которые могли бы претендовать на статус бренда Ленинградской области, предаются забвению и разрушению. Исследователи Александр Потравнов и Татьяна Хмельник обнаруживают старинные артефакты среди гор кладбищенского мусора, осматривают их, делают фотофиксацию, пишут статьи и уже опубликовали целую книгу, посвященную этим необычным объектам. Они рассказали «Северо-Запад. МБХ медиа» о том, как появились на территории Ленинградской области кресты и что с ними происходит в наше время.

«Каменные кресты, которые стали брендом Ирландии, в России таковыми никак не становятся, хотя у нас есть не менее интересные образцы. Более того, на 90% эти объекты не охраняются как памятники культуры. Их можно украсть, разбить, осквернить. Государство охраняет таблички с Лениным и военно-полевой тройкой, но свидетелей средневековья игнорирует. Объекты, которым 500−600 лет, могли бы стать центром притяжения. Почему это не бренд Ленобласти, это просто фантастика!» — удивляются Татьяна Хмельник и Александр Потравнов, которые занимаются изучением древних каменных крестов в России с 2008 года.
Чтобы составить типологию средневековых артефактов, они объездили не только северо-запад и центральную часть России, но еще 15 стран Европы: от Норвегии до Швейцарии. Всего они осмотрели более 2500 крестов. Артефакты измеряют, фотографируют и заносят в свою базу, фрагменты которой есть на их сайте «Регионавтика».

На территории нынешней Ленинградской области множество каменных крестов. Их можно обнаружить на кладбищах, в канавах, в полях и даже на помойках.

Крест на кладбище в деревне Подмошье Фото: Татьяна Буторина / «Северо-Запад. МБХ медиа»

Так, в груде кладбищенского мусора недалеко от деревни Извара Ленинградской области им удалось найти крест, который зарисовывал художник Николай Рерих в 1896 году. Сейчас крест находится в усадьбе-музее Рериха в Волосовском районе. В 1890-е годы художник как раз занимался археологией в Изваре.

Некоторые каменные кресты, особенно в Ломоносовском районе, сделаны из местного травертина, который еще называют осадочным туфом. «На территории Ленинградской области толщи известняков находятся на глубине нескольких десятков метров. До 40% всех осадков, которые выпадают в течение года, начинают просачиваться в известняки. Вода растворяет известняк и внутри него образуются карстовые полости, из них она попадает в ручьи, которые затем становятся речушками. Когда насыщенная солями кальция и магния вода протекает по мху, на котором живут разные микроорганизмы, а снизу выделяются газы, то происходит геологический процесс травертинообразования. Например, если вы положите палочку в воды реки Шингарки и придете через год, она будет в каменной „скорлупе“. Эти процессы идут до сих пор», — объяснил Потравнов.

Черные копатели и краевед в мешке

Кресты, находясь под открытым небом, постепенно порастают мхом, покрываются трещинами и разрушаются. Часто их портят черные копатели, которые убеждены, что под крестами могут быть сокровища. Однако, по словам Потравнова и Хмельник, некоторым непризнанным памятникам средневековья достается и от местных краеведов.

Так, на кладбище в деревне Климотино Ленинградской области обнаружено более 80 каменных крестов, но так как место никак не охраняется и не признано памятником, его разрушает местный краевед. «Однажды он решил „благоустроить“ часть кладбища с крестами и стал снимать верхний слой дерна на глубину 20−30 сантиметров. Он считает, что это вообще кресты V—VI вв. Нам рассказывал глава поселения, что его тут уже ловили местные могильщики. Он полез с ними драться. Чтобы его успокоить, они его засунули в мешок, а потом даже сдали в полицию. Правда, заявление писать не стали. Так что его просто выпустили из мешка», — рассказала Татьяна Хмельник.

Кресты на кладбище в деревне Климотино Фото: Татьяна Буторина / «Северо-Запад. МБХ медиа»

Шведский след

Многие местные жители думают, что каменные кресты шведские или финские. «Даже те, кто там сейчас живет рядом с крестами, так считают, а ведь это кресты православные, новгородские. Большая часть сделана в XV—XVI вв., то есть до шведского периода», — рассказала Татьяна Хмельник.

«Дело в том, что нынешняя территория Ленинградской области в XIII—XV вв. относилась к новгородским землям, затем в конце XV века эти земли стали московскими. С 1617 года большая часть нынешней Ленинградской области до 1721 года официально, до подписания Ништадского мира, считалась частью Швеции, хотя фактически до 1703 года она уже вернулась в состав России. Православные с этих земель уходили, так как шведы были лютеране. Территории обезлюдели, и некому было обрабатывать землю. Тогда шведы начиная с 1620-х годов стали переселять людей в основном с Карельского перешейка и территории современной Финляндии. Ингерманландцы — это те, кого шведы привезли сюда. Когда пришел Петр I, часть лютеран тоже ушла, а часть осталась. Царь стал переселять сюда жителей из дальних российских губерний. Они знали, что раньше это были шведские владения, видели старые могильники думали, что они шведские. И так до сих пор», — объяснил Александр Потравнов.

Как полагают исследователи, кресты на кладбище в деревне Климотино имеют прямое отношение к строителям, которые занимались реконструкцией крепости Копорье в 1520-е годы. Возможно, это могилы самих строителей, их детей и жен. Также исследователи предполагают, что некоторые «реконструкторы» были родом из Пскова, так как встречаются кресты и псковских модификаций.

Кресты на кладбище в деревне Климотино Фото: Татьяна Буторина / «Северо-Запад. МБХ медиа»

«Работа с камнем для местного населения и карел не была характерна. Там жилье все делалось из дерева. Мы предполагаем, что обработка камня на Северо-Западе стала применяться в связи со строительством каменных крепостей. Их возводили из обработанного известняка. Самая первая крепость на Северо-Западе поставлена в Старой Ладоге (1110-е годы). Вторая каменная крепость — это Копорье (1297 год)», — пояснила Хмельник.

«По особенностям начертания отдельных букв на крестах можно судить о том временном периоде, когда это было сделано. Здесь начертание буквы „С“ подсказывает нам, что крест нанесли на камень в начале XVI века», — рассказал Потравнов.

Кресты на кладбище в деревне Климотино Фото: Татьяна Буторина / «Северо-Запад. МБХ медиа»

Крест на крест

Сегодня кладбище совершенно беззащитно. Его никто не охраняет, кресты могут запросто похитить или переломать. «Я могу завтра заказать бульдозер и перепахать его — и мне ничего не будет, потому что оно не под охраной. Один этот пример — иллюстрация катастрофического положения нашего культурного наследия», — рассказала Татьяна.

«Это кладбище не ставят на учет как хотя бы достопримечательное место. С другой стороны, если его поставят как памятник культуры, то это значит, что никто даже выломанный обломок оттуда не имеет право взять и поставить, скажем, в часовню. Получится, что государство не разрешит ничего с ним делать без безумно дорогостоящего проекта, и все будет разрушаться. При этом будет считаться, что государство его охраняет, — объяснил Александр Потравнов. — Сам же охранный статус не помещает разграблять или уничтожать кресты. По идее, надо бы охранять, но госохрана зачастую ведет к гибели объекта, поэтому мы стараемся призывать местное население заботиться об этих каменных крестах как об уникальных памятниках земли, на которой живут эти люди».

Александр отметил, что некоторых местных священников не заботит судьба средневековых каменных крестов. «У меня в приходе три старушки, а вы говорите о каких-то крестах — скажет такой батюшка. Другие говорят: зачем нам это? Мы о душах думаем, о вечном, — пересказал ответы священников Потравнов. — Митрополиту Псковскому Тихону мы тоже написали и ответа не получили. Пришли в духовную академию, но и там никому это не надо. Всех устраивает эта ситуация».

«Мы на эту тему проводили круглые столы, докладывали на семинарах, писали статьи. Язык стерли! Никому не надо! В Европе они поставлены на учет и охраняются и государством, и самими жителями. В России нет даже кадастра, я его составляю. Нам за это не платят. Мы подавались на грант РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований), но получили отказ, мотив такой: если бы это было нужно, то это было бы уже сделано», — рассказала Татьяна Хмельник.

«Человеку не свойственно беречь бесхозное»

На въезде в деревню Старые Смолеговицы стоит крест высотой 2 метра 30 сантиметров. Рядом с ним лежит такой же огромный крест, но разбитый кем-то на две части. Исследователи отмечают, что этот крест особенно привлекает внимание черных копателей, настойчиво ищущих клады под его основанием.

«Вообще, эта земля в конце XV века была отдана шести ивангородским семьям. Я думаю, что это мог быть крест какой-то одной семьи ивангородцев. Они могли ставиться не на могиле, а рядом с семейным захоронением. У нас просто археологи привыкли так: если под ним есть захоронение, значит он „намогильный“. А этот крест, образно говоря, в привычном для нас понимании, мини-часовня конкретной семьи. Мы называем такие кресты поминальными. И во многих случаях кресты ставились не на индивидуальное захоронение, они могли быть родовыми, семейными. Он мог быть один на группу захоронений. На поминовение — на память», — объяснил Потравнов.

Также он с сожалением отметил, что на поверхности креста уже есть большие трещины, а значит, в них попадает дождевая вода, которая при замерзании расширяется и рвёт камень. В результате огромный артефакт может разрушиться.

«Что с ним дальше делать, я не знаю. По идее, нужна реставрация. Конечно, хочется, чтобы он оставался на месте. Мы вообще хотим, чтобы кресты оставались на родной земле и их сохраняли местные жители. Порой мы встречаем на кладбищах могильщиков. Они подходят к нам иногда пьяные. Мы им рассказываем, что этим крестам 500−600 лет и это кресты их предков. Один пьяный нас спросил, можно ли поставить крест, валявшийся в кустах, на могилу своей бабушке. Мы ответили утвердительно, но сказали, что с тех пор крест под его ответственностью: он должен оберегать его и не портить. Он поставил. Через пару лет мы приезжаем, а крест стоит и цветочки вокруг него высажены. Дело в том, что человеку не свойственно беречь бесхозное», — объяснили исследователи крестов.

Пример ответственного отношения к старинному объекту показали жители деревни Буяницы. Они обнаружили, что каменный крест валялся в зарослях у дороги, достали его оттуда и водрузили на небольшой самодельный постамент.

Крест в деревне Буяницы Фото: Татьяна Буторина / «Северо-Запад. МБХ медиа»

От окончательного разрушения был спасен еще одни каменный крест. Его нашел в поле председатель приходского совета Екатерининского храма в поселке Каложицы Владимир Бегун в 2007 году и поставил его под навес возле часовни и источника, которые находятся неподалеку от деревни Каложицы.

Крест под навесом рядом с часовней у деревни Каложицы Фото: Татьяна Буторина / «Северо-Запад. МБХ медиа»

«Я его искал в тех местах, которые мне подсказали местные старожилы. Долго не мог найти, а когда уже пошел обратно, то внезапно на него наступил и поскользнулся. Скорее всего, это придорожный крест. Архимандрит Гурий (Кузьмин) хотел этот крест поставить у Екатерининского собора в Кингисеппе, но я убедил его, что крест должен быть рядом с источником и недалеко от места, где мы его нашли», — рассказал «Северо-Запад. МБХ медиа» Бегун.

В кресте есть огнестрельные повреждения, а часть креста и вовсе отстрелена. По словам председателя приходского совета, раньше рядом находился дом егеря, к которому приезжали охотники. Возможно, они и стреляли в этот крест.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: