«Кот не подавал признаков жизни». Псковские зоозащитники первыми в России закрыли контактную выставку-зоопарк – Северо-Запад. МБХ медиа
МБХ медиа. Северо-Запад
Сейчас читаете:
«Кот не подавал признаков жизни». Псковские зоозащитники первыми в России закрыли контактную выставку-зоопарк

«Кот не подавал признаков жизни». Псковские зоозащитники первыми в России закрыли контактную выставку-зоопарк

1 января в России вступили в силу новые положения закона «Об ответственном обращении с животными», которые запрещают контактные зоопарки и требуют обеспечивать выставляющимся животным укрытия и хорошие условия. А 5 января в Пскове начал работать передвижной проект «Коте-терапия». Организаторы обещали показать «няшек разных окрасов, которых можно гладить и кормить», но псковичи увидели измученных больных котов в загаженной клетке. Спасли пушистых и лысых кошек псковские зоозащитники, которые под контролем полиции забрали животных в приют. Котов пришлось экстренно реанимировать, они умирали на глазах — сейчас их лечат антибиотиками и ставят капельницы. Но история не закончилась: девятнадцатилетний организатор выставки по закону имеет право вернуть животных и уже написал заявление в полицию.

«Не выставка, а душегубка»

Пушистая беспородная Ася осторожно трогает мраморную одноглазую и очень худую кошку-сфинкса лапой и аккуратно гладит. Потом начинает облизывать и мурчит что-то успокаивающее. Сфинкс ждет сложную операцию — ей будут подрезать веки, чтобы она могла смотреть в оба глаза. Кошка заболела ринотрахеитом, когда была экспонатом на выставке «Коте-терапия», ее никто не лечил и даже не кормил, как нужно, — болезнь дала осложнения, веки вросли и загнулись, и теперь животное от боли не может открыть глаза.

Кошка Ася жалеет мраморного сфинкса. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Ася заканчивает жалеть мраморного сфинкса и идет к розовому. Упитанный Купидон в рыжем джемпере смотрит насторожено, но, когда кошка приносит ему мячик, начинает лежа играть. У кота уже почти исчезли язвы на теле и во рту — последствия той самой выставки, где напуганный больной Купидон сидел в углу и непонятно, чем питался. Нездоровая полнота кота — от нарушенного обмена веществ, сейчас его лечат и дают только специальный корм.

Ася и сфинксы живут в «кошачке» — маленьком кирпичном доме на территории приюта «Лесопилка», он принадлежит региональной организации «Зоозащита», 11 лет назад ее на свои деньги открыли 15 псковских учителей.

Заботливую Асю в приют направили из ФСБ. Бездомная кошка долго жила около корпусов спецслужб на Октябрьском проспекте в Пскове, офицеры пожалели ее и позвонили зоозащитникам. Людей Ася до сих пор побаивается, а вот животных опекает. Сегодня у нее 16 подопечных — это жертвы «Коте-терапии», контактного зоопарка, который девятнадцатилетние организаторы Илья Кожохин и Владимир Суслов из-за нового закона переименовали в выставку.

«Кошачка» в приюте «Лесопилка». Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Кожохин и Суслов приехали в Псков в начале декабря 2019 года, часть животных они привезли с собой, других набирали на месте через «Авито» — обещали большие отдельные оборудованные клетки, теплые перевозки, премиум-корм и лучших ветеринаров. Звонили даже зоозащитникам — хотели взять на гастроли кошек из приюта, но в «Лесопилке» им популярно объяснили, что животных мучить не дадут. Другие псковичи оказались более доверчивыми.

Коте-терапия заработала в Пскове 5 января и в первый же день прогремела в соцсетях. Псковичи, которые шли на выставку с детьми за добрыми эмоциями, выходили оттуда в слезах.

«Сказать, что это кошмар, значит ни сказать ничего. За 200 рублей вы попадаете в вонючее помещение, в клетке находятся кошки, а на стуле сидит замученная обезьянка, которая вообще не реагирует ни на какие действия. Кошки находятся в ужасных условиях: вода грязная, корма в чашках нет, наполнитель весь (извините за выражение) задристан. Кошки тощие, грязные и замученные», — писала в ВКонтакте Мария Чернова. Ее пост разошелся по псковским пабликам, там псковичи призывали бойкотировать выставку.

«Могу подтвердить, это не выставка, а душегубка. Ровно год назад они приезжали в „Акваполис“ (торговый центр в Пскове — прим. „Северо-Запад МБХ медиа“), за год не изменилось ничего, поменялись только кошки, и я уверена, что поменялись вынужденно. Через одну все больные», — уточняла Елена Кострома.

«Не видели смысла кормить кошек»

Параллельно плачущие и возмущенные люди звонили в «Зоозащиту» и просили спасти кошек. Ее волонтер Анна Горбова первая написала заявление в полицию.

«У них даже корма для кошек не было. Просто не было! Я спрашиваю у этого парня: „Где еда для кошек?“ А он молчит — нечего есть. Экономили на еде, настолько они жадные! Не видели смысла даже кормить бедных животных! Таких близко нельзя подпускать к живым существам. А коты все — худые, больные, истощенные совсем!» — рассказывает «Северо-Запад. МБХ медиа» Горбова.

На выставке было 16 кошек — мейн-куны, корниш-рекс, невский маскарадный, лысики-сфинксы, бенгальские, шотландские вислоухие, перс и два дворянина: один похож на сиамского, другой — на сибирского. Все они ютились в небольшом загоне.

«Эти парни просто взяли сетку-рабицу, закрепили ее деревянными спилами, и обтянули ей где-то 10 квадратных метров. Туда на голый кафельный пол поставили стулья и загнали кошек — ни лежанок, ни домиков. Сфинксы бедные жались к друг дружке от холода, потому что никаких теплых подстилок не было!» — возмущается Анна Горбова.

«Мы решили, что не уйдем оттуда без кошек»

Председатель региональной организации «Зоозащита» Вера Короткова перед тем, как спасать кошек изучила вступившие с 1 января в силу новые положения закона «Об ответственном обращении с животными», которые запрещают контактные зоопарки и требуют, чтобы у выставляющихся животных была возможность спрятаться от людей, составила акт об изъятии кошек (заверенный Минюстом устав организации давал ей такое право), взяла уведомление о зарегистрированном обращении в полицию и вместе с четырьмя волонтерами и двумя журналистами ЦДИ (они писали о выставке), пришла за котами.

«Желание забрать животных было неимоверным. Для себя мы решили, что не уйдем оттуда без кошек. Мы точно знали, что делаем все правильно», — рассказывает Вера Николаевна «Северо-Запад. МБХ медиа».

Вера Короткова с кошкой. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Она признается, что с трудом выдержала агрессию владельцев выставки, которые угрожали силой выгнать зоозащитников и даже не давали им присесть, хотя одной из волонтеров-спасателей было более 70 лет.

Убеждать пришлось не только разъяренных парней-организаторов, но и полицейских, которые отреагировали на вызов только через три часа.

«Он смотрит и не понимает, говорит: „Ну, вроде, нормальная кошка“. Во всех странах есть зоополиция, а наши не занимались этим раньше, и не видят, — говорит Анна Горбова и добавляет, что Кожохин и Суслов не стеснялись показывать полицейским поддельные паспорта на животных. — Они вообще левые, туда подклеены другие печати, стоят фотографии совершенно других животных — настоящее мошенничество!»

Полицейские до последнего не решались отдать кошек «Зоозащите», но затянувшееся ожидание прервал сам организатор выставки Владимир Суслов. С криком: «Это мои кошки, никого не отдам» он толкнул одного полицейского и преградил путь остальным трем. Правоохранители кивнули волонтерам и скомандовали: «На выход с кошками».

«Этим парням ничего не будет»

Когда ветеринары уже в приюте осмотрели животных, то пришли в ужас: животные были серьезно больны.

«Они были все с температурой, пять котов были инфицированы, им поставили диагноз „кальцевирос“, у других был ринотрахеит — они кашляли, сопли летели в разные стороны, во рту у котов были язвы, у одной кошечки подозревали чумку, — рассказывает Вера Короткова. — Страшнее всего было за пушистого Лешу — у него температура неимоверная — за 40. Его пришлось реально реанимировать, потому что котик уже не подавал признаков жизни совсем, как тряпочка лежал. Но через два часа реанимации начал шевелить лапами и ожил».

Десять дней котам кололи антибиотики, ставили капельницы и усиленно кормили. Они почти поправились, но вес до конца не набрали. У всех была сильнейшая дистрофия, и вернуться к привычным порциям здоровых животных, четверолапые пока не могут. Огромные мейн-куны, когда приехали в приют, весили 3 килограмма, а должны — 15 килограммов.
Дымчатый мейн-кун Олег с длинными кисточками на ушах грустно опустил морду, это сейчас его привычное состояние — болеет. Кот готовится к серьезным обследованиям: у него подозревают внутренние патологии и будут исследовать печень, почки и весь пищеварительный тракт. Его родственница по породе кошка Звезда из-за выставки потеряла зубы. У нее воспалились десны и зубы, процесс перекинулся на челюсть — есть уже не могла. Врачи собрали комиссию и решили, что зубы не спасти: нижний ряд пришлось удалить полностью, оставили только клыки.

Молодой невский маскарадный кот внешне больным не выглядит, но из клетки не выходит. Лежит в углу на подстилке и отползает, когда открывается дверь. Его и рыжего перса Каспера владельцы выставки успели спрятать от зоозащитников и полиции, и коты еще три дня жили одни в холодной клетке без воды и еды. Их случайно нашел хозяин помещения, которое арендовали Кожохин и Суслов.

Невский маскарадный кот. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

«Этим парням ничего не будет, — уверена Вера Короткова. — Их может привлечь только налоговая — выставка работала без кассового аппарата, билетов тоже не было. А вот за животных — ничего, потому что все коты живы. Чтобы заработал закон „О жестоком обращении с животными“ и наступила уголовная ответственность, кошки, как это ни страшно, должны быть мертвыми. Они были истощены, больны, содержались в кошмарных условиях, но живы. Пока закон таков, что нет возможности доказать, что это жестокое обращение».

Наш разговор слушают две восемнадцатилетние девушки, которые приехали в приют на экскурсию и привезли кошкам жидкий корм.

— То есть их могут еще и не наказать? Как так? Я сюда переехала два года назад (в это время в Псковской области был назначен новый губернатор, который поменял прежнюю команду — прим. «Северо-Запад. МБХ медиа») и у меня очень хорошие связи в администрации. Очень высокие! Что нужно сделать? Как называется дело? Я могу передать и повлиять, чтобы их наказали, — предлагает ухоженная брюнетка.
Вера Короткова вежливо отказывается от админресурса и отвечает на звонок.

— Мы хотим взять у вас породистого майна, ээээ, то есть, мэйна, можно приехать? — кричит женский голос в трубке.
— Кого, простите? — удивляется Вера Николаевна.
— Ну, этих, больших красивых, с кисточками, нам нужен такой! — объясняют в трубке и обещают кормить кота «отборным „Вискасом“».

Председатель «Зоозащиты» с трудом сдерживается, но вежливо объясняет, что так просто животных из приюта не отдает. Тем более тем, кто даже не может правильно назвать породу кота.

— Все коты попадут в добрые руки, но после тщательного допроса, — обещает руководитель «Зоозащиты». — На нас часто обижаются за это, но мы ответственно разговариваем с каждым, кто хочет взять животное из нашего приюта: обходными вопросами выясняем про жилье, про условия, про финансы, про отношение к животным. Это в чем-то сурово, но иначе нельзя, — Вера Николаевна крепко обнимает тощую кошку-бенгалку, которая начала жалобно мяукать.

Бенгальская кошка. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Вера Короткова переживает, что животных все еще могут забрать организаторы «Коте-терапии». Сейчас кошки находятся в приюте на временном содержании, это указано и в документах, которые подписали зоозащитники и полиция. Но, по закону, в течение шести месяцев Кожохин и Суслов могут предъявить права на четверолапых, для этого им нужно будет показать настоящие документы (чтобы данные, указанные в них, совпали с чипами на животных), погасить все долги (предприимчивые молодые люди даже за аренду помещения выставки не заплатили), компенсировать каждый день пребывания котов в приюте.

Уже сейчас на лекарства и врачей зоозащитники потратили более 20 000 рублей, а еще платить надо за недешевый восстанавливающий корм, наполнители, лотки и так далее. Сегодня на все это жертвуют псковичи, Вера Николаевна регулярно обновляет информацию в соцсетях и рассказывает, в чем нуждаются коты.

Полиция подробно дело спасенных котов не комментирует и подчеркивает, что правоохранители присутствовали при изъятии только «на случай возникновения конфликтных ситуаций». По их мнению, в тот день «все прошло в рамках партнерских отношений, основанных на законодательстве». Доследственная проверка продлится еще несколько дней. А пока зарабатывавший на больных и голодных животных Владимир Суслов написал в полицию заявление на зоозащитников. Он уверен, что кошек у него забрали незаконно.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: