«ФСБ имеет безграничные полномочия». Адвокат Виталий Черкасов — о деле «Сети» в Петербурге – Северо-Запад. МБХ медиа
МБХ медиа. Северо-Запад
Сейчас читаете:
«ФСБ имеет безграничные полномочия». Адвокат Виталий Черкасов — о деле «Сети» в Петербурге

«ФСБ имеет безграничные полномочия». Адвокат Виталий Черкасов — о деле «Сети» в Петербурге

В Петербурге в 224-м гарнизонном военном суде прошел ряд заседаний по делу «Сети». Второй западный окружной военный суд на выезде решает судьбу двух фигурантов — Виктора Филинкова и Юлия Бояршинова. Антифашистов обвиняют в участии в террористическом сообществе по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ. Месяц назад суд в Пензе вынес приговоры семерым фигурантам по делу «Сети» — они получили от 6 до 18 лет колонии. Приговор в Петербурге пока не вынесен. Виктор Филинков признал свою вину, однако позже заявил, что сделал это под пытками. Нам удалось поговорить с его защитником — адвокатом «Агоры» Виталием Черкасовым о том, повлияет ли пензенский приговор на решение суда, и своевременно ли опубликовано расследование «Медузы» о фигурантах дела.

Уже два года прошло с момента задержания Виктора Филинкова. Расскажите, какие доказательства следствие представило в ходе судебного разбирательства?

Основным доказательством по делу является оговор и самооговор. Государственный обвинитель будет строить свою речь в прениях на том, что в материалах дела есть признательные показания Филинкова, Шишкина (фигурант дела «Сети», заключивший сделку со следствием, получил 3,5 года колонии общего режима) Бояршинова, а двое последних по-прежнему стоят на своих показаниях. Пензенские фигуранты тоже признавали существование «Сети», а значит, террористическое сообщество есть.

Но первичным показаниям нельзя доверять. Суду необходимо исследовать, при каких обстоятельствах они были получены. Очевидно, что с первых минут задержания практически ко всем фигурантам применялись недозволенные методы дознания, пытки. После задержания они на длительное время пропадали и только спустя сутки или даже двое суток внезапно «находились» и давали признательные показания. Есть неопровержимые доказательства того, что Филинков был задержан значительно ранее. Он не мог воспользоваться правом на защиту, не мог позвонить родным. Ребят помещали в условия, в которых они испытывали животный страх за свою жизнь — их ломали, пытали, говорили, что сделают с ними что угодно, и никто их не спасет. И это делали не бандиты, а правоохранители.

Суд будет учитывать показания, данные во время следствия или на судебном заседании?

Мы будем ссылаться на практику Европейского суда по правам человека — в случае, если показания разнятся, суд должен учитывать то, что сказано в суде. На суде человек себя чувствует более свободным и защищенным — у него за спиной не стоят садисты-оперативники. Тексты допроса пензенских и петербургских фигурантов дела идентичны — по сути, стилистике и даже орфографическим ошибкам. Филинкова не допрашивали, он сидел, думал о том, какие пытки ему предстоит ещё пережить, а вокруг него суетились следователи — сочиняли признательные показания. Его когда избивали в лесу в машине, то говорили «учи». Если он что-то неправильно говорил — били электрошокером. У них уже был общий сценарий Пенза — Петербург. На допросе по нашему делу Илья Шакурский (фигурант дела «Сети», получил 16 лет колонии строгого режима) подчеркнул, что его тоже не допрашивали. «Я сидел, а они сами составляли протокол, я потом вынуждено под ним подписывался». Вот откуда идентичность всех показаний

То есть нет никаких доказательств, кроме признательных показаний?

Уставные документы — второе основное доказательство, предоставленное следствием. Еще год назад на заседании Совета по правам человека Путину рассказали о деле «Сети», а он возразил: «Что вы мне говорите, у меня тут написано, что у них изъяты документы террористического сообщества». Сейчас это так называемый «Свод Сети», прошел экспертную проверку Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы Минюста. И специалисты в пух и прах разнесли эти псевдодокументы. Они написали, что этот свод лишь какой-то проект документа, он не завершен, куски текста не имеют связи друг с другом, текст разрозненный. Многие абзацы дублируются из начала в середину или в конец. Структура отсутствует — первая глава, потом шестая, потом вторая. Видимо, за неимением фактуры оперативники ФСБ поторопились и на коленке этот «Свод» написали, скомпоновали.

Несмотря на то, что вы ходатайствовали об экспертизе, суд задал свои вопросы и привлек к делу дополнительные документы

Да, меня это удивило. Суд ухватился за наше ходатайство об экспертизе, но убрал все наши вопросы и сформулировал свои. И помимо этих двух документов, которые нам интересны были, он добавил ещё 23 документа, которые в нашем деле отсутствуют, но проходят по Пензенскому делу. Но как это возможно, если мы не знаем даже суть этих документов? Обычно фигурантов дела сначала знакомят с текстом для того, чтобы у них была возможность составить свои вопросы. А здесь суд нарушил полностью наши права — взял документы, о которых мы ни сном ни духом, и отправил их в экспертное учреждение с единственным вопросом: «А есть ли во всех этих материалах признаки экстремизма?». Ни мы, ни даже гособвинитель не ходатайствовали о включении этого вопроса. Получается, суд взял на себя несвойственную для него функцию добывания доказательств.

Нашли ли эксперты признаки экстремизма?

Сошлись звезды в нашу пользу. Эксперты дали заключение по этим 23 файлам, не представляющим для нас интереса, и никакого экстремизма в них не нашли. Они повторили все то, что я уже пояснял — это разрозненный набор каких-то отрывков текста. В заключении по поводу «Съезда 2017» они указали, что явно велась дистанционная переписка накануне какого-то мероприятия. Это тоже говорит в нашу пользу — этот документ как минимум не является протоколом встречи, как это подает следствие, это общение каких-то людей в интернете.

Какие документы следствие выдает за устав «Сети»?

В нашем деле объем предъявленного обвинения касается только «Съезда 2017» и «Положения».
«Съезд 2017» — это якобы протокол, который велся в ходе так называемого съезда антифашистов. Происходила встреча, обсуждались какие-то вопросы, и кто-то сидел и фиксировал. В некоторых показаниях признательных фигуранты указывали, что этот протокол вел Филинков и его жена. А эксперты подчеркнули, что люди дистанционно общались друг с другом, в мессенджере, в чатах. Это показывает, что довод следователей — фантазия. Есть ещё документ «Положение» — его якобы обнаружили на жестком диске, изъятом у Сагынбаева в Петербурге. Он содержит фрагменты чьей-то разрозненной переписки о любви и отношениях, есть даже список покупок. Оба эти документа содержат серьезные признаки фальсификации.

В какой части эти документы сфальсифицированы?

Порядок изъятия жесткого диска с «Положением» у Армана Сагынбаева (фигурант дела «Сети» в Пензе, осуждён на 6 лет колонии общего режима) указывает на серьезные признаки фальсификации. Судя по бумагам, сначала жёсткий диск в Петербурге упаковывается, опечатывается. Следующий процессуальный документ — диск уже осматривается. И только спустя какое-то время вскрывается пакет, в который он был упакован в Питере. В этом пакете перечислено много предметов, но нет диска. Получается, жесткий диск незаконно достали из пакета, что-то с ним делали и даже обратно не положили. Защитники пензенских ребят эти обстоятельства предоставили суду для анализа и потребовали осмотреть жесткий диск в суде. Когда его подключили, выяснилось, что он нерабочий. Невозможно проверить, был ли на нем вообще файл «Положение» или его загрузили туда после задержания Армана Сагынбаева.

Такая же ситуация с документом «Съезд 2017». У Ильи Шакурского были изъяты два ноутбука — Lenovo и Toshiba. По материалам пензенского дела якобы файл «Съезд 2017» был обнаружен на Toshiba. Когда наш следователь Беляев запросил данные у следователя Токарева из Пензы, тот ему прислал протокол, где указано, что файл обнаружен на ноутбуке Lenovo. Но, согласно материалам пензенского дела, в этом ноутбуке изначально не было жесткого диска. В Пензе специалист исследовал метаданные всех файлов и обнаружил, что в них вносились исправления в период содержания фигурантов в СИЗО. Некоторые вообще имели автора «SHEPELEV». Это фамилия следователя ФСБ, который, по словам Шакурского, пытал его.

Виталий Черкасов. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Почему вы заявили отвод судебной коллегии на одном из последних заседаний?

Суд считает возможным сам нарушать закон и подтасовывать факты. Протокол судебного заседания — очень серьезное доказательство по делу. В нем четко должно быть прописано, какие вопросы задаются и какие ответы даются участниками процесса. А здесь я нашел 58 ошибок. Вместо ответов Юлия Бояршинова просто вписаны куски обвинительного заключения. На вопрос о профессии Филинкова Бояршинов отвечал «не знаю», а в протоколе написано: «связист». Бояршинов там даже показания дает не от первого, а от третьего лица. Обнаружил это потому, что веду аудиозапись и сверяюсь с ней. Я впервые с таким столкнулся, я в районных судах такого не видел. Конечно, я потребовал отвода судей.

Суд подумал и отводиться не стал. Какие-то ещё можно предпринять действия?

К сожалению, никаких, это болевая точка нашего судопроизводства. Даже когда выявляют такие серьезные огрехи в работе суда. Мы подаем отвод, и тот же председательствующий, который это все допустил, его и рассматривает. Естественно, в этой ситуации, как он такое признает? Трудно представить, что судья вынесет определение, скажет — я каюсь, вынужден дать себе отставку. Если он с этим согласится, с него просто мантию снимут!

У вас разная тактика защиты с адвокатами Бояршинова, ведь Юлий дал признательные показания. Как это отразится на деле «Сети»?

Не только Бояршинов, но и Шишкин, и Зорин (Егор Зорин — проходит по делу «Сети» в Пензе, сотрудничал со следствием, приговорен к трем годам лишения свободы условно) дали признательные показания и не отказываются от них. Мы будем требовать суд исследовать обстоятельства, при которых эти люди были вынуждены сотрудничать со следствием. Например, Шишкин 42 часа находился между небом и землёй, не имея статуса задержанного, без адвоката. И 28 часов подряд его опрашивал Бондарев, даже в ночное время. Исходя из процессуального документа, ночью на допрос в ФСБ привезли жену Шишкина. Возникает вопрос: откуда такая срочность? Думаю, это была последняя попытка заставить Шишкина говорить. Жену привезли в ФСБ, взяли её в заложники в ночное время. И я не исключаю, что ему сказали: приятель, либо ты даёшь показания, либо жена тоже вместе с тобой идет под уголовную ответственность.

С Бояршиновым очевидных фактов пыток и истязаний нет. Но во время следствия его поместили в ужасные условия в СИЗО «Горелово». Как показания Бояршинова повлияют на судьбу моего подзащитного? В случае если суд примет решение вынести несправедливый приговор, он будет опираться на показания Бояршинова, в части, где он признает существование террористического сообщества «Сеть» при отсутствии каких-либо доказательств. Бояршинов о моем подзащитном рассказал только, что они вместе были на двух тренировках мирного характера. Никакого оружия. Шишкин в своих показаниях говорит, что Филинков агитировал за революционность действий. А на судебном заседании подчеркнул, что лишь дважды пересекался с Филинковым, когда приходил в гости к его супруге, и ничего о нем не знает.

Вы читали расследование издания «Медуза» о пензенских фигурантах дела?

В этой части мы определись с Виктором Филинковым, что не будем давать комментарии. В силу того, что про петербургских фигурантов в нем ничего не говорится — ни хорошего, ни отрицательного. Ну и как адвокат, не имея на руках материалов дела, я из-за адвокатской этики просто не хочу высказываться.

Полтавец в тексте «Медузы» подчеркивает: «Для такой информации всегда есть время». Как вы считаете, это своевременная публикация?

Я не могу диктовать журналистам, когда и что им публиковать. Я исхожу из понимания того, что если журналист получил какую-либо информацию, то в интересах общественных, государственных он сам принимает решение. Не буду судить, подгадывали они или нет. Но мы же с вами знаем, что и «Медиазона», и «ОВД-Инфо» что-то знали об этом, но проверяли досконально информацию. А здесь только получили информацию, и она сразу же была опубликована. Многие из адвокатов пензенского дела уже высказали свои мысли по этому подходу.

Может ли это расследование как-то повлиять на дело в Петербурге? Все-таки приговор ещё не вынесен.

Есть ощущение информационной войны. Защита фигурантов происходит на уровне СМИ и общества. Вторая сторона в этой ситуации тоже вступила в эту информационную войну. Естественно, это расследование — им подарок, и они его активно используют. Раньше говорилось, что ребят судят за мысли, никаких преступлений не было совершено. Теперь обыватель не будет отделять пензенских фигурантов от петербургских. Он скорее доверится словам Киселёва, Соловьёва и прочих пропагандистов, которые с радостью цитируют это расследование. Слов звучит много, по типу: «Вы говорили, действия „Сети“ ни к чему не привели, а вот откуда тогда эти два трупа?» И вот уже у обывателя есть основания думать, что петербургские фигуранты имеют к этому отношение.

Кто-то считает, что это ход ФСБ, чтобы снизить поддержку фигурантов «Сети».

Я не могу рассуждать, имеет ли к этому отношение заинтересованная сторона. Одно дело, если бы материал вышел на экранах для зрителей «НТВ», я бы не сомневался. Но он вышел на «Медузе». У меня нет доказательств того, что редакцию использовали в своих целях, напрямую или косвенно. Нет нужного объема информации, чтобы сделать окончательный вывод. В тексте выстраивается версия, но в таком ключе, что замараны все. И да, это огорчает, что публикации «Медузы» имеет эффект охлаждения поддержки. А те структуры, которые обязаны проводить грамотно расследование и ставить точку в этом вопросе, уже показали своё отношение — дело только возбуждено, тело долго не было найдено.

Виктор Филинков. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Добавился второй защитник — подруга вашего подзащитного, Евгения Кулакова. Расскажите, чем она занимается?

Мы столкнулись с тем, что суд не боится искажать протокол судебного заседания. На ее плечи легла ответственность по подготовке расшифровок записей судебного заседания и сравнительный анализ с протоколом судебного заседания. А ещё на каждом судебном заседании я веду отчёт — какие ходатайства предлагались, кого допрашивали. Женя мне с этим помогает. Она ходатайствовала, чтобы к Виктору Филинкову допустили психиатра на повторный визит, передавали лекарства и прочее.

Какое состояние здоровья сейчас у Виктора?

У него сильно болит спина, с зубами проблема, головные боли. Но главное — развился посттравматический синдром. Он полагал, что со временем эти избиения, пытки, издевательства — все забудется, уйдет. Но, к сожалению, все только развивается. У него частые панические атаки, плохой сон, переживания. И вот в этой ситуации ему необходима помощь специалиста, именно в этой области, но тюремная медицина неохотно на это отзывается.

Я пыточными делами занимаюсь с 2004 года. Раньше использовались подручные средства: палка резиновая, наручники и т. д. А сейчас повсеместно стали использовать метод «дёшево, сердито и хорошо развязывает язык» — электрошокер. Во-первых, это оставляет большой психологический след, а во-вторых, у нас нет тюремных специалистов, которые могли бы выявлять последствия от электрошокера в ходе обследования человека. Потому что, к примеру, морфологические особенности синяка, какого-то пореза, пыток можно описать, а вот как описывать электрометки, не каждый судмедэксперт знает. Все его жалобы уходят к специалистам психиатрического профиля. Но психиатр не проявляет никакой заинтересованности, не фиксирует его жалобы в амбулаторной карте, что в последствии может указывать на то, что он и не жаловался. Они отказываются осматривать и консультировать его именно в этом ключе. Сейчас мы просто нашли иных специалистов в этой области, которые готовы прийти в следственный изолятор.

Повлияет ли приговор по пензенскому делу на решение суда в Петербурге?

Велика вероятность того, что наш состав суда будет учитывать позицию Приморского военного суда. Вы представьте себе — один суд уже озвучил одни выводы, а второй суд в этой ситуации делает противоположные? Это ставит под вопрос решение суда в Пензе. Если будет дана команда привести питерский приговор в соответствие пензенскому, придется закрывать глаза на очевидные факты фальсификации. Могут сказать, что отказ Филинкова от признательных показаний, данных, между прочим, под пытками, это просто попытка уйти от ответственности. В нормальном процессе все эти вот доказательства суд легко признает недопустимыми. Но как в этом убедить наших судей? Мы работаем с заделом на Европейский суд в тесном контакте со СМИ. Общество и государство должны понять, что это не только судьбы человеческие конкретных ребят ломаются, это создается прецедент — огромная структура ФСБ имеет безграничные полномочия и никакого контроля со стороны надзорных органов.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: