Движение 42. Координатор экологов о том, как сортировка мусора спасает от изменения климата – Северо-Запад. МБХ медиа
МБХ медиа. Северо-Запад
Сейчас читаете:
Движение 42. Координатор экологов о том, как сортировка мусора спасает от изменения климата

Движение 42. Координатор экологов о том, как сортировка мусора спасает от изменения климата

Все чаще можно встретить на улицах Архангельска группу людей в ярко-зеленых жилетах. Они собирают у населения пластик, стекло, бумагу и отправляют на переработку. Это активисты «Движения 42», — волонтерской организации, название которой отсылает нас к 42 статье Конституции, которая гарантирует право граждан на безопасную экологическую среду. Не все помнят про эту статью: местная власть выступает за строительство полигона на болотах у станции Шиес, сжигание мусора на живописных островах области. Корреспондент «Северо-Запад. МБХ медиа», пообщался с координатором «Движения 42» — Анастасией Кочневой.

— Чем занимается движение?

— У нас несколько направлений работы. Внедрение раздельного сбора мусора. В 2014 году мы вместе с Архангельским мусороперерабатывающим комбинатом начали этот проект в столице Поморья и продолжаем по сей день. Кроме этого, мы занимаемся просвещением и пропагандой сокращения образования отходов, пытаемся популяризировать современные экологически безопасные методы обращения с отходами в нашем регионе. Пытаемся и с территориальной схемой работать — писали свои предложения Министерству природных ресурсов. В сфере изменения климата мы занимаемся популяризацией проблемы, продвижением возобновляемых источников энергии, разрабатываем план по возобновлению леса на Севере.

— Как зародилось «Движение 42»?

— Наше движение стало приемником организации «ЭТАС», которая в 1999 году появилось в Архангельске. Это была молодежная, экологическая, общественная организация. Но в силу различных причин ей пришлось закрыться, и люди, которые на тот момент были в организации, в 2017 году приняли решение сформировать наше движение. Финансово мы независимы от государства — существуем на пожертвования от сторонников и волонтеров.

— Как уменьшить количество мусора?

— В первую очередь пересмотрите какие отходы образуются в семье, подумайте, а все ли из этого вам было нужно? Часто мы покупаем вещи распродажах, они нам приносят минутное удовольствие, а потом становятся мусором. Проведите аудит мусорного ведра — так можно понять, от каких импульсивных покупок стоит отказаться. Обязательно смотрите не только на качество продукта, но и на маркировку упаковки. На переработку можно сдать очень немногое. Может быть этот продукт можно купить и без упаковки? Важно отказываться от всего одноразового, например, от пластиковых трубочек. Сейчас им есть замена — стеклянные, металлические и трубочки из ржи. Также можно отказаться от одноразовых стаканчиков, даже бумажных. У них внутри полиэтиленовая пленка, которая не даёт им протекать. Поэтому, их сложно и дорого переработать. И, конечно, на них тратятся лесные ресурсы. Кофе можно просить налить в свою кружку. Если вы выезжаете на природу, можно взять свою посуду. Стоит отказаться от пакетов, заменить их на тканевые сумки и многоразовые мешочки. Часто эти сумки шьют местные жители. Покупая их, можно поддержать локальный местный бизнес.

Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

Стоит ли привлекать компании и государство к решению проблем с переработкой упаковки?

— Конечно, каждый ответственен за количество личного мусора, но мы должны требовать определенной политики по сокращению образования отходов от государства и крупных компаний. Ни в коем случае нельзя останавливаться, стоит обязательно писать письма, петиции, потому что если на государственном уровне будет введено ограничение по одноразовой упаковке, то, конечно, мы сократим образование мусорных свалок.

— Куда идёт мусор после акций раздельного сбора в Архангельске?

— Мы передаем вторсырьё заготовителю, архангельской компании «Спектр Плюс». Они досортировывают его на предприятии и в большом объеме продают заводам, на которых происходит сама переработка. К сожалению, в Архангельской области нет предприятий, которые перерабатывают отходы в определенный продукт. Заготовителям приходится копить огромные объемы бутылок, картона и везти большие фуры в другой регион.

При получении мусора они платят нам небольшую денежку, и мы эти деньги отдаём на благотворительность. Около 20 тысяч мы отдали в Заостровскую больницу, купили матрасы против пролежней бабушкам и дедушкам. Для центра помощи женщинам «Мамина пристань» мы собрали 10 тысяч рублей на оплату коммунальных услуг. И ещё 10 тысяч передали центру помощи диким животным «Мата-мата».

— Даже если в России начнется массовая переработка мусора, то, что делать со свалками, которые уже есть?

— Свалки, конечно, нужно рекультивировать, есть несколько способов. Зачастую их пересыпают грунтом, отводят ядовитый фильтрат, свалочные газы, которыми потом можно пользоваться, например для отопления помещений. Есть ещё рекультивация при помощи сжигания, я её не поддерживаю. На свалках всегда есть опасные отходы, при сжигании которых будут опасные выбросы в окружающую среду. В целом, нехватки. мусороперерабатывающих заводов нет, их более 1000 по всей России. Они стоят недозагруженные. У нас страна утопает в мусоре, а сырья им не хватает! А почему? Да потому что у нас нет повсеместного раздельного сбора, а предприятиям по переработке нужно, чтобы к ним поступали чистые отходы. Им нельзя кусок свалки привезти! Нам нужны контейнеры для раздельного сбора и строительство дополнительных сортировочных линий.

Батарейки для переработки. Фото: «Северо-Запад. МБХ медиа»

— Какие методы утилизации отходов есть и какие из них самые эффективные?

— Самый эффективный способ — это переработка — когда мы возвращаем ресурсы, которые взяли из природы, в экономический оборот. Сейчас экономика линейная. То есть мы берём ресурсы, делаем продукты, пользуемся ими, а потом они идут на свалку или сжигание. Наша экономика не приспособлена для того, чтобы мы ее бесконечно перерабатывали. Потому что многие вещи производятся для одноразового использования. Пока у государства не будет видения, как дольше использовать ресурсы, у нас так и будет мусорная проблема. Например, в республике Коми добывается нефть, и там ужасные нефтяные разливы, приходят компании нефтедобывающие на места, где люди несколько поколений пасли своих оленей, скот и все это разрушается для того, чтобы добыть нефть. И потом эта нефть на что идёт? На топливо наших машин, на производство пластика. Получается, мы этот пластик выбрасываем или сжигаем и надо снова и снова наносить урон дикой природе. А если мы этот пластик переработаем, то получается огромный природоохранный эффект.

— Какая экологическая обстановка на Севере?

— У нас много разных экологических проблем, связанных не только с отходами. Вырубается лес, который необходимо защищать. В северных лесах обитают различные краснокнижные виды растений и животных, с помощью которых окружающая среда восстанавливается.

По всей планете, и в том числе на Севере, сейчас большая проблема с изменением климата. Погода в нашем регионе становится нестабильной. Живым существам приходится мигрировать, растения погибают, ураганы, наводнения, резкие скачки температур. Люди от этого тоже страдают и в физическом, и в экономическом плане.

— Есть какой-то выход из ситуации?

— Ключ ко всему — повышение экосознательности. Когда люди, которые принимают решения, действительно осознают последствия для окружающей среды и задумываются над долгосрочными последствиями своих решений. Например, не заявляют: «мы сейчас сожжём весь мусор и это нас спасёт от свалок», а осознают, что от сжигания образуется много токсичных веществ, золы, с которой тоже нужно что-то делать, выделяется углекислый газ, который приводит к усилению парникового эффекта. В России пока говорить с властью о раздельном сборе и переработке сложнее, чем о постройке печей для сжигания. Пока выход — повышать экологическую сознательность и просвещенность.

— Вы отрицательно относитесь к мусоросжигательным заводам. Как тогда решить проблему на островных и отдалённых территориях?

— Нужно изучить, какие отходы на островах образуются. Я не думаю, что они сильно отличаются от отходов в городе. И тогда заняться компостированием органики, потому что она составляет 40% отходов от одной семьи. На островах и отдалённых территориях можно поставить несколько точек для сбора органических отходов, организовать раздельный сбор, собирать отдельно то, что можно сдать на переработку, отправить заготовителю. Все, что не переработать, можно брикетировать. Это система, которая предлагается на Шиесе. На самом деле, брикетирование можно сделать и на островах. Брикеты вывозить водным транспортом на полигон. То, что не перерабатывается, нужно сокращать и тут уже задача местных предпринимателей, жителей. Я думаю, что если люди понимают опасность инсинератора, то надо попытаться сделать так, чтобы сжигать на этом заводе сжигать было нечего.

Отходы, спрессованные в брикеты. Фото: Владимир Гердо / ТАСС

— Вы упомянули брикетирование, которое в том числе, планируется и на Шиесе. Это безопасно?

— О какой-то безопасности именно на Шиесе говорить невозможно, потому что проект до сих пор никто не видел. И мы не знаем, каким планируется сделать изолирующий слой брикетов. Но если сделать брикеты действительно плотными, то это может быть одним из способов захоронения неперабатываемых отходов на островах. Конечно, с первого взгляда, это повергает в ужас. Просто даже сама идея вывоза отходов и прятанья его в лесу ужасно порочна. Мы же понимаем, что даже если сейчас есть возможность что-то прятать, то так не может продолжаться вечно. Но, глядя на мусорные решения в стране, складывается ощущение, что это будет происходить очень долго. И никакого раздельного сбора, и никакой переработки не будет. Что касается стройки полигона на Шиесе, там болотистые места, и ученые говорят, что на этой территории никаких объектов по обращению с отходами быть не должно. У меня нет оснований не доверять этим ученым. Так что, я считаю, что проект небезопасный, и фактически приведёт к тому, что мы отложим создание эффективной системы обращения с отходами в нашей стране ещё очень надолго.

— Ваше движение участвует в митингах. Как вы относитесь к политизации протеста?

— Да, мы участвуем в митингах, но мы не считаем, что это политическая акция, мы лишь требуем, чтобы наше право по конституционной статье 42 было соблюдено. Мне всегда казалось, что политика — это поддержка или протест в отношении определённых политических сил. Сейчас люди испробовали все методы и пытаются идти другими путями. И если есть возможность общаться с депутатами и все через них решать, то почему бы нет. Ведь именно чиновники принимают решения по строительству таких проектов. А самое главное, чтобы на Шиесе не было стройки. Только правительство Москвы и Архангельской области могут принять это решение. Поэтому с этими сторонами нужно обязательно работать. Мы ещё не победили. Да, есть решение суда о том, что «Технопарк» должен снести свои постройки. Но мы же понимаем, что все не кончилось. Потому что «Технопарк» будет подавать апелляцию, возможно ее удовлетворят, как было с референдумом, когда вышестоящий суд принял другое решение. И они будут затягивать этот процесс, и не факт, что они приведут его в силу. Тем более снос всех построек не значит, что там кто-то отказался от плана строительства этого проекта.

Климатическая забастовка. Фото: Экологическое движение «42» / VK

— Власть приравняла мусоросжигание к переработке, чиновники понимают последствия, в том числе для себя и своих семей?

— Проблема в том, что у нас низкая экологическая просвещенность. Те же самые чиновники не понимают последствий того, что они сделали. Они, видимо, общались с какими-то инвесторами, которые в красках им описывают, что сжигать мусор очень здорово. А когда общественники начинают говорить, что это не так, нас обвиняют, что мы там какая-то пятая колонна. Нас фактически не хотят слышать.

Мы ратуем за то, чтобы в школах был предмет экология, но не как наука. Чтобы там объясняли, как обращаться с отходами. Потому что дети потом и вырастают в чиновников, которые принимают решения. У нас в стране почему-то не принято думать на долгосрочную перспективу. И, конечно, более безопасные методы бывают дорогими. Если бы смотрели на лет десять вперёд, то сейчас находились бы в выигрыше. У нас было бы более чисто, природа сохранена, ресурсы остались в экономическом цикле. Мусоросжигательный завод построить очень дорого. Но при этом реально просто. Вы привозите машины на этот завод и все там сжигаете. И вроде чище стало, а то, что там зола, выхлопы, фильтры, которые надо постоянно менять, как-то утилизировать, никто об этом не задумывается, потому что это когда ещё будет.

— Чем опасна проблема изменения климата?

— Климат на нашей планете менялся всегда, но проблема в том, что сейчас это происходит очень быстро. И раньше климат изменялся по естественным причинам, а сейчас, кроме естественных причин, человек своей деятельностью внёс антропогенный фактор. И тот баланс, который был на планете, нарушен. Учеными подтверждено, что с того момента, когда началась индустриальная эпоха, когда человек начал сжигать ископаемое топливо, нефть, уголь и газ, стала расти концентрация углекислого газа в атмосфере. И парниковые газы в принципе на нашей планете были всегда. Это и углекислый газ, и водяной пар, и метан и ещё некоторые газы. Они нужны, чтобы на планете была более-менее постоянная температура, потому что без парниковых газов температура была бы отрицательной и у нас не было жидкой воды на планете. Но из-за того, что в нашей атмосфере скапливается очень много углекислого газа, а леса не способны этот объем переработать в процессе фотосинтеза, повышается температура. Это происходит во всех частях планеты, потому что это изменение температуры приводит к различным природным аномалиям, например, когда у нас все тает, потом замерзает, температура очень резко меняется, приводит к штормам, ураганам. В декабре в Петербурге был очень сильный шторм, и волна в Финском заливе достигала высоту до четырёх метров. Питер спасло то, что у них в заливе дамба, и поэтому не были затоплены набережные, а иначе это бы случилось. Просто мы наблюдаем такие нетипичные погодные явления. Они раньше тоже возникали, о не так часто и не с такой силой. И будет становиться все хуже, потому что климатическая система инерциальная, и даже если мы сейчас резко снизим выбросы парниковых газов, то некоторые изменения будут нарастать. И все климатические активисты пытаются добиться того, чтобы страны предприняли действия для того, чтобы эти изменения не были совсем разрушительными в перспективе. Потому что это все несёт большие экономические убытки, человеческие жертвы.

Последствия урагана в Санкт-Петербурге. Фото: Алексей Смагин / Коммерсантъ

— Как вы относитесь к Грете Тунберг?

— Я к ней хорошо отношусь. Благодаря ей, весь мир узнал о проблеме изменения климата. Это проблема не новая и с 90-х годов страны ООН, в том числе и Россия, каждый год встречаются на климатической конференции. Но до сих пор, про эту проблему в России мало говорили. Если мы берём европейские страны, то там, в газетах еженедельно несколько статей посвящены изменению климата. Сейчас в Европе на климатические забастовки, которые проходят несколько раз в год, выходят миллионы людей. У нас появились климатические активисты в России. К ней относятся плохо, потому что они не понимают проблему изменения климата, из-за чего она происходит, к чему она ведёт. Я думаю, что в нашей стране не очень любят выскочек. У нас принято молча переносить все тяготы. Но сейчас все меняется.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: